СТРАНА БЕЗ ДОКУМЕНТАЛЬНОГО КИНО – СЕМЬЯ БЕЗ ФОТОАЛЬБОМА

Аксинья Курина, 'Телекритика', www.telekritika.ua, 27.07.2008

В интервью «ТК» Светлана Зиновьева рассказывает о своем опыте независимого продюсирования, ситуации в украинской кинодокументалистике и совместной работой с Сергеем Лозницей над фильмом «Представление» (главный приз полнометражного конкурса Краковского кинофестиваля).
Сергей Лозница по первой профессии математик. Почти все его фильмы выстроены по идеальной математической модели. Предыдущий и предельно удачный опыт переосмысления архивного материала – «Блокада», основанная на военной ленинградской хронике. «Представление» названо по известному стихотворению Иосифа Бродского. Звук, как и в «Блокаде», полностью реконструирован.
– Вы являетесь копродюсером фильма Сергея Лозницы «Представление». Фильм участвовал в программе МКФ в Роттердаме, крупнейшего в мире кинофорума независимых кинематографистов. Hubert Bals Fund поддерживает иностранных кинематографистов. Как вы думаете, зачем голландцам такого рода мероприятия нужны? Они ведь затратны. Какой в этом смысл?
– Наверное, это тот смысл, который культурный человек в себе должен ощущать. Политика страны на это направлена. Думаю, что фонды поддерживают такие проекты, как наш, потому что важную роль играет ощущение причастности к важным культурным событиям. Фильм «Представление» украинским можно назвать условно. Конечно, имело значение то, что это фильм Сергея Лозницы, поэтому они бы поддержали его проект в любом случае. Ну и, тем не менее, в каталоге, в титрах фильма указаны три страны производства – Германия, Россия, Украина. Россия – это в данном случае Санкт-Петербургская студия документальных фильмов, которая предоставила хронику киножурналов, из которых смонтирован фильм. А это около 180 киножурналов «Мой Край».
– У Сергея Лозницы, насколько мне известно, до сих пор украинское гражданство…
– Да, действительно. Мы познакомились с ним на кинофестивале в Оберхаузене в 1996 году, он представлял свой первый фильм «Мы построим дом» и еще учился во ВГИКЕ в Москве. Время от времени встречаясь за рубежом, мы говорили о том, что хорошо было бы сделать украинский проект. Несколько лет назад, когда уже вызрела идея фильма «Представление», мы обсуждали возможность сделать это вместе с Министерством культуры и туризма Украины (МКТ).
– Почему не получилось?
– Скажу так: не сложилось. Но за проект взялся Хайно Декерт, немецкий продюсер. Хороший энергичный продюсер, он продвинул проект и в Россию, и Германию подключил. Кстати, Декерт работал с выдающимся российским документалистом Виталием Манским
– Для западных продюсеров статус национального фильма важен, потому что дает финансовые преференции. В титрах фильма «Представление» стоит Украина. Для вас как для украинского продюсера это имеет практическую пользу?
– Для меня это просто было важно, потому что Сергей Лозница собирается снимать в Украине игровой фильм. И я всячески пытаюсь промотировать, что «Представление» – первый украинский фильм Лозницы. Хотя украинских денег в проекте-то и нет. Но энергия моя туда влилась, и у Лозницы украинское гражданство…
– У французов очень четко расписано, что является национальным продуктом. Фильм должен набрать определенное количество баллов по разным параметрам. Плохо, что продюсеры не поднимают этот вопрос, потому что такая туманная формулировка дает возможности для бюрократического произвола.
– Особенно в ситуации, когда многие наши режиссеры разъехались по миру. Я сейчас занимаюсь еще одним проектом с Андреем Загданским, он живет в США, имеет американское гражданство. Но, тем не менее, МКТ хочет участвовать в проекте, потому что фильм о его отце, известном украинском документалисте. А ведь именно при Загданском-старшем и состоялся расцвет «Киевнаучфильма» в 60 – 70-е годы.
– Почему вы не прояснили ситуацию со статусом «национального продукта»?
– Понимаете, всякий раз «формула» подстраивается под конкретную ситуацию – если удобно считать, что фильм Кшиштофа Занусси – национальный, то так и считают. Я ничего не имею против Занусси, но, с другой стороны, нужно тратить деньги, чтобы растить своих режиссеров. Впрочем, с третьей стороны, ведь вокруг страны все равно возникнет резонанс, если фильм окажется удачным. Как и произошло с «Представлением» Лозницы…
– На телевидении востребованы коммерческие форматы документального кино. Авторская же документалистика не окупается. В России авторская документалистика финансируется по идеологическим причинам. Но за счет чего она существует во всем остальном мире?
– Я склонна наивно полагать, что здесь срабатывает культурный аспект. Понимание того, что без серьезного документального кино страна не имеет истории. Кстати, документалистика – не чемпион по неприбыльности, она так же неприбыльна, как и многое из игрового кино, к примеру, артхаус.
– Но у артхаусного кино другие условия существования, это определенная конвенция со зрителем, есть доступные каналы распространения, специализированные кинотеатры…
– В Европе есть канал АRТЕ, кстати, сейчас Лозница делает по заказу АRTE фильм. В эфире АRTE идет некоммерческая документалистика, фильмы…
– Ночью?
- Не всегда, у меня есть каталог слотов документального кино на европейских каналах. Бывает и хорошее время. К примеру, зритель знает, что в среду в 18.00 он посмотрит документальное кино. АRTE, конечно, вынуждено подстраиваться под рынок и в последние годы становится более попсовым. Но все равно они позволяют себе, например, пригласить Лозницу, и даже не особенно просят сценарий перед запуском. АRTE – канал, финансируемый как культурное пространство, но они просчитывают, что подобного рода среда обитания полезна для общества. И в результате получается, что страна живет лучше, потому что ее граждане культурные, образованные люди. Это дальняя перспектива, на которую европейцы работают. Кстати, зимой Лозница поехал вместе с украинским оператором Сергеем Михальчуком в Карелию снимать документальное кино…
– А вы над чем работаете?
– У меня сейчас несколько проектов в копродукци, два из них с МКТ. И мы мучаемся над составлением официального трехстороннего договора.
– Почему?
– Потому что про EURIMAGES (Европейский фонд по поддержке совместного производства и распространения кинематографических и аудиовизуальных произведений. – Авт.) уже лет десять говорят, но никак в него не вступают. Мне сопродюсер прислал договор, который EURIMAGES выдает в качестве образца. Это удобно, он проверенный, его тщательно разработали юристы. Это нужно для того, чтобы все продюсеры говорили на одном языке. У нас не получается, потому что этот стандартный для Европы договор не совместим с нашим. И мы мучаемся вместе с юристом МКТ, с главой Госкино Анной Чмиль… Но и в этом году Украина не войдет в EURIMAGES. Как будет? Найдем ответ в процессе работы, в конце концов, начинать что-то новое всегда трудно.
– Насколько легко вам работать с Министерством культуры? Продюсеры игрового кино говорят, что государственное финансирование – очень трудные деньги.
– Я знаю о стонах коллег, но себя пострадавшей от Министерства не считаю. Мы работали дважды, и дважды мне давали зеленую улицу, спасибо. У меня хороший бухгалтер, она научилась грамотно делать все документы. Пробиться в Министерство? Если хороший проект, можно пробиться. Беда в том, что проектов нет. Почему мы прекратили мастерские документального кино с Геннадием Кофманом (организатор кинофестиваля «Дни документально кино о правах человека»)? Из-за кризиса мотивации: я уже и не знаю, кому это нужно. Документалист Валентин Васянович ушел в игровое кино. Все хорошие режиссеры уходят в игровое кино. Я все время говорю: кошмар, практически нет документального кино. А мне все время кажется, что все вокруг кино. Все является материалом для режиссера. Еду по городу, попадаю в пробки – вокруг кино, повсюду… А кино никто не снимает…
– У меня есть ответ: документальное кино снимать трудно, труднее, чем игровое. А отдача и эмоциональная, и финансовая в игровом кино выше. Короче, в нашей стране это непрестижная и плохо оплачиваемая работа.
– А я думаю, что сели Лозница и Михальчук в джип, взяли с собой хорошего звукооператора и поехали снимать в Карелию. И какое это счастье по сравнению с игровым кино, где у тебя громоздкая съемочная группа и постоянные цейтноты.
– Ну, может, в Германии и Франции, где жизнь более упорядоченная…
– Причина не в этом. Белорусы снимают документальное кино. В России снимают. В России сформирован социальный заказ – «Россия – великая страна». А в Украине его нет.
– В Украине есть социальный заказ – Голодомор. Но и не только. Помню, пару лет назад Александр Ткаченко презентовал документальный цикл об украинской истории. Это было похоже на учебные фильмы. Такое, конечно, тоже надо. Но этим все и ограничивается. Думаю, в ближайшее время будут создаваться именно такие проекты, для галочки. Так сказать, для удовлетворения бюрократической конъюнктуры.
– Убеждена, что в первую очередь нужно снимать фильмы о той жизни, которая нас окружает. Я не знаю, из чего потом сделают фильмы про наше время. Киноархивы будут пусты. Уменя такое ощущение, что документальное кино у нас преподают неправильно. Судя по тому, какие проекты прошли через мастерские, люди специфически относятся к живой жизни, они выискивают в ней драматургию. Лозница говорит: как я могу написать сценарий документального фильма? Сценарий документального фильма невозможен! Почему не сложилось сотрудничество с нашим Минкультом по «Представлению»? Нужно было подать в МКТ сценарий. Но как можно написать о том, что еще не произошло? Я посмотрела в Роттердаме фильм Виктора Аслюка «Вальс». Человек идет и снимает: атмосферу, трепет листьев, пишет шум ветра, и у него получается КИНО. А у нас главное – драматургический конфликт, на котором все строится. Часто из-за того, что он необходим для сценария, его попросту конструируют, выдумывают, ставят людей в ненормальные ситуации. А нужно пойти за жизнью, как Лозница говорит: я бы сел в киевскую маршрутку и вышел с готовым фильмом. Я знаю, что да, он бы поехал и снял. А потом сел бы монтировать и обнаружил в самом материале конфликт. Материал бы продиктовал ему то, что необходимо. Сделал бы звук, атмосферу. И вышло бы кино, по всей вероятности, удивительное. А у нас вопрос: о чем будет ваше кино? И все ходят и думают, о чем кино. А вокруг много интересных по состоянию, по фактуре вещей, ситуативно интересных. Скажем, сидит в ночном ларьке на Троещине девушка. Как она живет? Что она делает ночью?
– А вот вы и сказали, о чем кино…
– Понятно, что надо не просто ставить камеру где попало. Но так не должно быть, когда сразу создается жесткая прописанная концепция. Ты перестаешь видеть, дышать, ты будто хочешь подчинить реальность себе, следовательно – перестаешь ее замечать. Мне кажется, в этом-то и состоит наша «прокрустова» ошибка. Хорошие режиссеры открыты для наблюдения. Мне звонит молодой режиссер и спрашивает, под что теперь дают деньги. То есть его интересует, что бы такое написать, чтобы его профинансировали. Я была просто взбешена. Как это?! Заказное кино – это не ко мне! Мне главное, чтобы у режиссеров были интересные идеи. А деньги на проект я найду.