НЕИЗВЕСТНЫЕ ГЕРОИ. РЕЦЕНЗИЯ НА ФИЛЬМ: “MAIDAN”

Дарья Воропаева для Bommer Brothers, www.vk.com, 01.08.2014

Перед показом данного фильма у меня случился небольшой приступ беспокойства. Ведь о нашумевшем на Каннском кинофестивале фильме «Майдан» Сергея Лозницы наши форумы отзывались не лестно: «не правдиво снял, не показал важных моментов». Неужели правда?

В картину о Революции Достоинства не вошли значимые и переломные моменты: разгон студентов, речи Кобы и Парасюка, пленные милиционеры, первые смерти. Хроники не получилось, да Лозница и не хотел. Он понимал, что всю зиму мы не вылезали из новостных лент и сами все прекрасно знаем. Режиссер показал внутреннюю химию Майдана. Он самоустранился и дал возможность зрителям наблюдать и вспоминать. В одном из интервью Лозница объяснился: «Когда речь идет о событии, которое не просто свежо в памяти, а отпечаталось там незаживающим шрамом и бесценно, потому что стоило сотни и, возможно, тысячи жизней соотечественников, подходить к нему с меркой «Я – художник, я так вижу» — довольно рисково».

Почти весь фильм снят средними и дальними планами: в кадр помещается довольно много людей, чтобы показать эпичность происходящего, и в то же время достаточно мало, чтобы успеть всмотреться в лицо каждого. Каждый из них – личность, но они вместе – одно целое. И только присмотревшись, можно разглядеть в толпе Михайла Жизневского или козака Гаврилюка. Они – лишь одни из всех. Именно средние планы позволили Лознице визуализировать один из лучших лозунгов Майдана: «В єдності – сила».

Продолжительные кадры оставляют время подумать. Почему люди мерзли, почему не уходили, почему не убегали, а шли вперед, надеясь укрыться за деревянными щитами от пуль калибром 7,62? Чтобы понять людей, нужно иметь достаточно времени, чтобы понаблюдать за ними. Чтобы ощутить опасность, нужно минуту созерцать хоть и напряженную, но стабильную Грушевского, и потом услышать резкий разрыв гранаты. Он заставит вас пригнуться в кресле кинозала. Совсем так же, как пригнулся тот мужчина в нелепой вязаной шапке на экране. И у него, и у вас это получилось непроизвольно. Чувствуете, как рамки экрана расширяются?..

В массе отснятого материала съемочная группа не выискивала красивого героя. Секунд 20 мы созерцаем спину мужчины, загораживающего камеру. Он попросил друга сфотографировать его на фоне баррикад и позирует. Ну и что? Оператор не кричит ему: “Отойди, я снимаю!”. Да, он снимает, и он снимает жизнь, а в жизни спина в черной куртке занимает значительное место, так что любуйтесь. Такие неприглядные спины 3 месяца делали новости для первых полос всех мировых изданий.

Фильм получился «бытовой». Именно это в большинстве не понравилось украинскому зрителю. Хотелось красоты, пафоса, хотелось героизировать зиму 2013-2014 годов. И было много беспокойства, поймут ли фильм в других странах? А оказалось, европейский зритель понял его лучше, чем украинский. Мой французский приятель Alain Guillemoles (по совместительству – журналист «Українського Тижня») сказал: «Это сильный фильм, он дает ощутить вкус Майдана, каким он был на самом деле».

Лозница показал среду, где каждый делал маленькие дела, из которых складывался большой общественно-политический сдвиг. Ведь героизм то в действительности сопряжен с трудностями, лишениями, он грязный и немытый, он уставший, но не сдающийся, скудно улыбающийся и много работающий. Неизвестные актеры – мужчины и женщины, лица в морщинках, напряженные глаза, неприглядные курточки с такими мохнатыми оторочками капюшонов. Кто-то замялся, декламируя со сцены незатейливый стих, кто-то споткнулся о бордюр, кто-то просто разговаривает по телефону: «Та де я? На майдані, воюємо…». Вот эти простые и несовершенные люди – они и есть герои. Настоящие герои, не осознающие, что совершают подвиг. Они просто берут мешок с брусчаткой и несут, кряхтя, на Грушевского – ведь нужно укреплять баррикады. И кто скажет, что это – не героизм? Никто не осмелиться.