«МАЙДАН». ОПТИКА РОЖДЕНИЯ

Дмитрий Десятерик, www.day.kiev.ua, 23.07.2014

Главный герой «Майдана» Лозницы появляется в первом же кадре — люди, поющие гимн. Потом эта сцена — море лиц, которые смотрят в камеру, — повторится еще несколько раз с разными вариациями.

Сергей Лозница — уроженец Беларуси. Прожил больше четверти века в Киеве. Прославившись как документалист, успешно дебютировал с игровой лентой, снятой в копродукции с Украиной, — «Счастье мое» (2010) — хотя и оставшейся без каннских призов, однако получившей одобрительные отзывы международной кинокритики.

«Майдан» в определенном смысле появился случайно: режиссер приехал зимой в Киев для подготовки съемок исторической драмы о Бабьем Яру и, конечно, переключил внимание на революционные события. Двухчасовая неигровая лента (авторы определяют ее жанр как документальный эпос) сделана почти без финансирования, с одним оператором — Сергей «Стефан» Стеценко отснял более 100 часов материала.

Это история о Майдане в обоих значениях — о месте и о сообществе. Это не хроника, не публицистика, и потому упреки, что в фильме не отражены те или иные события, не имеют смысла. Элементы репортажа, впрочем, здесь использованы: например, нет наложенной музыки; вся музыка и шумы записаны в реальном времени, благодаря чему усиливается достоверность изображения. «Майдан» — это в первую очередь художественный визуальный текст (кстати, давно пора отойти от привычки делить на «художественное» и «документальное») с собственной образной системой, и наблюдать за движением этих образов чрезвычайно интересно.

Сначала, на протяжении часа, Лозница сосредоточивается на описании ситуации. Сменяются общие и средние планы; в длительных, до пяти минут, снятых неподвижной камерой статических эпизодах почти ничего не происходит — люди плывут сквозь кадр, занимаются ежедневными делами. Иногда так вырисовываются достаточно интересные портреты: девушка разливает «волынский чай», а ей в это время вплетают ленты в косы, поэт-любитель возле микрофона забывает собственные стихи, колоритный мужичок наигрывает гимн Украины на гитаре. Пылкие речи, призывы вождей со сцены остаются на маргиналиях, главное — эта драгоценная рутина, в которую благодаря неподвижности кадра погружаешься, словно в медитацию. Кухня в Доме профсоюзов, КГГА, баррикады на Крещатике, десятки лиц, сотни жестов — наблюдаем почти броуновское движение, хаос накануне акта творения, стихию, для которой еще не родилась форма, способная ее принять в себя.

Итак, первая часть фильма — проживание гражданского протеста как пространства. Майдан как место.

Движение во времени и собственно сюжет начинаются после титров о начале событий на Грушевского 19 января. Камера Стеценко остается, за одним исключением, неподвижной. Но на сей раз человеческая масса восходит в тяжелом танце на сцену истории, являя собой в то же время и хор, и протагониста трагедии, разворачивающейся здесь и сейчас.

Есть пламя, звучат удары и выстрелы, однако Лозница избегает демонстрации прямых столкновений. Милиция у него спрятана за касками и щитами, стоит в тени, — аморфное, обезличенное множественное число. Кстати, в съемках атак есть уникальные кадры, которых не было в ранее обнародованной хронике, — например, «беркутовец» на крыше, в которого попадает пуля, или начало побоища на Институтской 20 февраля, когда печально известный отряд ментов с автоматами расстреливает манифестантов — стреляя, они еще и бросают камни (!) — прекрасный момент, передающий глубину панического, животного страха тех, кто так долго чувствовал себя хозяевами чужих жизней.

То, что Лозница показывает в эпизодах противостояний — плавильный тигель, в котором образуется нация, не этнос, а ответственное сообщество — та самая политическая нация, на которой и держится современная цивилизация. От кадра к кадру, от хора, поющего гимн, к скорбным лицам на похоронах жертв расстрела — это удивительное, грандиозное превращение зафиксировано со всей точностью и честностью, на которую только способен талантливый художник. Лозница дважды дает прозвучать поминальной песне «Пливе кача», сбивая пафос эпизода и снова всматриваясь в людей: они совсем другие, чем в начале картины. В целом, вся сцена похорон, с ее глубокой светотенью, с фонариками в руках имеет просто рембрандтовский размах и глубину.

И тихое, тихое завершение со свечами вдоль Майдана, с хрустальными колокольчиками, которые все звучат и звучат, когда уже идут титры — потрясает сильнее, чем возможный надрывный финал. Катарсис под сурдинку…

У каждого народа есть свой фильм о рождении нации. Так было в США, когда великий Уильям Гриффит снял «Рождение нации», или в Германии, которая пережила свое рождение на экране в «Нибелунгах» Фрица Ланга.

Лознице удалось если не создать такую картину, то предпринять огромный шаг в нужном направлении. Народ Украины, возможно даже, впервые в своей истории — увидел СЕБЯ на киноэкране.

И это — красивое, достойное лицо.

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

«Нация всегда рождается с болью»

«День» уже публиковал интервью с Сергеем Лозницей во вторник, 22 июля. После киевской премьеры фильма «Майдан» режиссер ответил на вопросы прессы. Публикуем наиболее интересные фрагменты этой беседы.

• Мне стало понятно, что у картины есть финал, когда Янукович бежал. И если говорить о сюжете, он укладывается в простую фразу: народ вышел против власти, народ власть сверг. Важно и интересно — как это происходило.

• Мы понимаем, что стреляют по людям, но я мог позволить себе в фильме только один такой момент. Вы перестаете смотреть фильм, когда видите этот кошмар. Я старался быть на дистанции, гасить эмоции. «Майдан» — фильм художественный, он подчинен определенным законам, а в моменты насилия вы перестаете думать о художественном.

• В фильме Эйзенштейна «Октябрь» почти все неправда. Никто не брал арку Генштаба штурмом, но, тем не менее, все очень долго воспринимали это как документальную хронику. «Майдан» — не отчет, не хроника. Я выбрал то, что для меня было важно. Длинные планы одинаково тяжело смотреть всем, но я страдаю этим (смех). При этом я специально не уходил в монтаж, потому что монтаж выстраивает фикцию. Пожалуйста, всматривайтесь. Благодаря такой длительности — четыре, пять минут — вы можете погрузиться в эпизод. Мы оставляем вам возможность вглядываться, погружаться в это пространство и думать.

• Очень хочу, чтобы «Майдан» увидели россияне; думаю, для них это еще и учебное пособие. Я хотел бы приехать и представить картину в России, но, пока идет война, не могу это делать. Но сейчас, может быть, события очень быстро пойдут. Есть такая надежда.

• То, что финансирование сейчас прервано, это совершенно неправильно. Кино — это коллективная иллюзия, и у Украины есть все основания создать свою коллективную иллюзию, потому что сейчас здесь появился герой. В России героя нет. Герой — тот, кто борется с несправедливостью, и есть прецедент, когда несправедливость была побеждена. Сейчас в Украине возможны фильмы на тему возникновения таких героев — как неореализм в Италии. Если государство с умом к этому подойдет… Ведь чувствуется подъем, бьет ключом энергия, в том числе и творческая, и есть все основания, чтобы этот кинематограф родился.

• Нация всегда рождается с болью. Всегда происходит неизбежное.