ЛЮБИ И ЗНАЙ СВОЙ КРАЙ

Ольга ШЕРВУД, Газета 'Санкт-Петербургские ведомости', www.spbvedomosti.ru, 02.04.2008

В Доме кино прошла премьера фильма Сергея Лозницы «Представление». Это копродукция Германии, России (Санкт-Петербургская студия документальных фильмов) и Украины.

Признанный мировыми фестивалями документалист, Лозница стал у нас известен чуть более широко, чем профессионалам, лишь в прошлом году, когда из прозрачной глубины неигрового кино на поверхность вынесло его «Блокаду» (2006). Монтажных картин о героизме Ленинграда не так уж и мало – но только фильму Лозницы удалось пробиться к некоторому общественному вниманию.
Сработали, безусловно, два момента: отменное качество самой картины и, главное, готовность аудитории. В ней накопилась некая «критическая масса». Ибо подспудно и явно идет активнейшее осознание смысла нашего города в истории и современности, и разница мнений доходит до «рукопашной». На стороне одного подхода к сущности Петербурга – Петрограда – Ленинграда как раз документально-художественная суровая «Блокада» Лозницы. Позицию других иллюстрирует прошлогодняя игровая ландриновая вампука «Ленинград» Александра Буравского, парадоксальным (и характерным) образом появившаяся при содействии той же самой студии, на которой сделана «Блокада».
На этой студии – прежде, когда она именовалась ЛСДФ, а в просторечии «Хроникой», – при советской власти производилось множество киножурналов, которые памятны кинозрителям в возрасте: «Наш край», «Ленинградская кинохроника», «Советская Карелия». Для них, как и даже раньше, снимались сюжеты и в Ленинграде, и бригадами корпунктов в разных городах Северо-Запада. (Система повсюду в СССР была такая – и на юге, и на Урале, и в Сибири, и на Дальнем Востоке, и в республиках: региональные студии и корреспонденты «в глубинке», так создавалась энциклопедия жизни.)
Снятые режиссерами-операторами сюжеты шли на экран – целиком или частично, но нередко оставались непоказанными по разным причинам. Однако материал сохранялся в архиве, что внутренне воспринималось как правильное решение. Реальность документировалась и консервировалась на будущее. Документалисты знают: хроника – бесценный соавтор новых фильмов.
Все это я здесь толкую, поскольку многие люди, особенно молодые, даже не догадываются, откуда что берется. Или не берется, если неоткуда взять.
И вот после хроники блокады (известной, малоизвестной, переосмысленной) Сергей Лозница обратился к архиву послесталинского и хрущевского периода, причем провинциальному, редкому, практически неизвестному. Взял «в обработку» сюжеты, созданные в основном на корпунктах Северо-Запада. Ну и на самой ЛСДФ тоже.
Оркестр народных инструментов играет вступление, и мы видим череду коротких зарисовок разного сорта. Труд: люди ловят рыбу, льют сталь, возводят плотину, строят, пашут, сеют и сажают, прядут и ткут, водят составы и запускают ракету «в сторону Луны», а также берут интервью. Общественная жизнь: выборы, собрания (проработка хапуг и воспитание бдительности), отклик на проект программы партии («Через двадцать лет мы будем жить при коммунизме!»), визит лидера нации дорогого Никиты Сергеевича. Досуг: все пляшут и поют, в основном – «народный фольклор» на эстраде. Профессиональное искусство: драматурги со спектаклями о Ленине, поэты со стихами о партии, композитор Вано Мурадели с оперой «Октябрь».
Фрагменты обработаны в звуке – есть оригинальный, со старым комментарием, есть так или иначе «очищенный». Название фильма многозначно: тут и сценическо-эстрадные акты, и то, как представляло советское кино советскую действительность, и то, как ее трактует нам нынешний автор, создавая свою реальность – уже третьего/четвертого порядка.
И вот здесь главное – кто все это смотрит. И, соответственно, как воспринимает. Старшим близок и понятен каждый «пиксель», даже если сами кадры – впервые. Старшие способны адекватно воспринять «Представление». Они помнят, как (у кого как) в жизни соотносились и «разносились» труд, идеология, отдых, искусство. Это важно, ибо у Лозницы все они будто мазаны одним – пропагандой. Однако автор не снасильничал: хроника и была ее, пропаганды, инструментом. А что менее деревянные сюжеты автор оставил вне данной работы – так его право.
Младшим же зрителям показанная жизнь кажется хрониками марсианскими. Причем на Марсе что-то вроде первобытного строя – настолько малолюдны пейзажи, допотопны орудия труда, архаичны лица, настолько все лишено визуальной динамики и, само собой, обесцвечено. Несозидательные же действия (типа выборов) выглядят языческими обрядами, давно выхолощенными, а потому ретроспективно страшноватыми. Младшие – вплоть до финала, где показан один из самых консервативных ритуалов, 1 сентября, – вообще не могут ассоциировать ни себя, ни своих родителей с увиденным.
Для «родителей» же время разоблачений минуло (телевидение жует давно пережеванное), а ностальгировать вот по этой – представленной – жизни горазды лишь совсем беспамятные или в принципе не думающие люди. Спустя всего полвека никакой эмоциональной связи с показанным нет, мне кажется, ни у кого. Хотя многие приемы пропаганды живут и поныне, не говоря уж о самих объектах и субъектах таковой: власть нуждается и будет нуждаться в прославительной «хронике», в лакировочной интонации. Сменились только техника и технология. Базис, как нас учили в средней школе марксизма-ленинизма. Дикое отставание «надстройки» ведет к регрессу во многих сферах; впрочем, я взялась говорить всего лишь о фильме.
Итак, раз нет эмоции – зачем кино? Сергей Лозница, окончивший до ВГИКа кафедру прикладной математики факультета систем управления Киевского политеха, известен как режиссер-формалист. Он решает в кино отнюдь не, допустим, просветительско-исторические задачи. Ему неважно, узнает или не узнает зритель что-то при просмотре. Важны исключительно проблемы формы. Лозница научен: кино есть «чистые» изображение и звук, а значит, и работает с ними.
Именно поэтому в его последних картинах, безжалостных к тому зрителю, который «не в материале», особенно зарубежному, нет не только комментирующего дикторского текста, но и титра-разъяснения – где что происходит. Даже время вычисляется урывками из «текста» самих журналов. В «Блокаде» таким образом возникал некий эпический город, подвергшийся небесной каре (смерть падает с воздуха) и погружающийся в адский холод. В «Представлении», наоборот, заснеженные пространства постепенно оттаивают и даже вроде способны принять в себя зерна… ан нет, до плодов дело не доходит, обрываясь упомянутым 1 сентября.
Вот эта артконцепция остроумна, понятна и выдержана. На идейном уровне она читается так: сталинская эпоха сменилась оттепелью, которая… опять-таки старшие соотечественники знают – чем.
Однако подлинная радость искушенного зрителя возникает от совершенства формы, от искусства, дающего новое качество. И вот здесь фильм Лозницы не может спорить с «Ленинградской ретроспективой» Александра Сокурова (1990) – первым опытом художественного осмысления жизни страны через киножурнальную хронику. Первым художественным осмыслением самого массива такой хроники.
Конечно, у Сокурова и замах был гораздо радикальнее, и результат достигнут гораздо более убедительный. Он взял журналы за тридцать три года начиная с 1957-го. От массовой реабилитации людей до очередной попытки внешней модернизации власти и социума. И практически одним лишь отбором сюжетов и протяженностью фильма (13 часов) показал постепенно нарастающую мертвечину не только в кинопредставлении общества, но и в самом обществе. То, что подготовило август 1991-го. Как именно показал – поговорим при случае. «Ленинградская ретроспектива» показана три или четыре раза на зарубежных фестивалях с большим успехом, у нас практически неизвестна; сейчас режиссер готовит ее к перевыпуску на DVD.
Но и «Представление» Лозницы совсем не дурно: оперирует подлинным – фактурой реальности и манерой изложения, которых уже нигде никогда не увидишь. Таким был наш край земли. Чтобы дальше жить, надо знать. Это уже этнография, научный документ, причем для разных дисциплин. Само по себе – бесценно.
Впрочем, автор все же чувствует сияющую ограниченность собственного метода для обычного зрителя. И под занавес «Представления» совершает один насильственный над собой жест, дает подсказку – изображение и песню уже конца 1970-х. День знаний, детский хор, звонко:
Не крутите пестрый глобус,
Не найдете вы на нем
Той страны, страны особой,
О которой мы поем.
Наша старая планета
Вся изучена давно,
А страна большая эта –
Вечно «белое пятно»…
Быть может, той страны действительно нет. А может, вот она, за окном; как посмотреть… Одно известно: с 2000 года съемка хроники прекращена. Нынешнее время – пустота для режиссеров уже нашего и тем более грядущих десятилетий. Они обречены рыться в одном и том же окаменевшем дерьме. По прогнозу Маяковского.